когда она меня отпустит

КОГДА МЕНЯ ОТПУСТИТСтаренькая маршрутка уверенно ломилась сквозь пробку короткими рывками и постоянно перестраивалась, раз за разом обгоняя на корпус окружающие иномарки. Я трясся на заднем сидении и размышлял о том, что же помогает водителю двигаться быстрее остальных. То ли опыт, отточенный годами езды по одному маршруту, то ли чисто профессиональная смесь спокойствия и наглости, которой не хватает простым автолюбителям либо спокойным, либо наглым, но по раздельности. Часы показывали без четверти девять, и я с грустью понял, что к девяти не успеваю, и есть шанс остаться за бортом. Но вскоре маршрутка выбралась на шоссе и быстро понеслась вперед. Судя по рекламным щитам, со всех сторон наперебой предлагавшим щебень, кирпич и теплицы, мы уже были сильно за городом. Я не заметил, как задремал. А когда вдруг очнулся, маршрутка стояла на обочине, в салоне осталось пассажиров всего трое, и все они сейчас хмуро смотрели на меня. Госпиталь кто спрашивал? требовательно повторил водитель. Мне, мне! спохватился я, зачем-то по-школьному вскинув руку, и кинулся к выходу.Маршрутка уехала, я огляделся: передо мной тянулся бетонный забор с воротами и проходной будкой, а за забором виднелось белое пятиэтажное здание. У проходной на стуле грелась на солнце бабулька в цветастом платке и с книжкой в руках. Ее можно было принять за простую пенсионерку, если б не красная повязка на рукаве. Доброе утро, поздоровался я. Не подскажете, госпиталь НИИ ЦКГ... ВГ... длинное такое слово...Бабулька оглядела меня с ног до головы строгим взглядом. А вы к кому? хмуро спросила она. У нас режимная территория. Студент, объяснил я, Доброволец, на эксперимент. Я созванивался, мне сказали сегодня в девять... В лабораторию что ли? К Бурко? догадалась старушка и, не дожидаясь ответа, затараторила: Мимо главного крыльца справа обойдешь здание, сбоку за автобусом будет железная дверь, по лестнице на последний этаж, там увидишь.Действительно, сбоку у здания желтел корпус автобуса, а сразу за ним оказалась железная дверь. Я нажал кнопку звонка, и вскоре кто-то невидимый щелкнул замком, разрешая мне войти. Я поднялся на последний этаж. Здесь было почти пусто: вдоль стен коридора тянулись банкетки, и на одной из них сидела девушка. На ней была короткая кожаная юбочка и ярко-розовые гольфы, поднявшиеся выше коленок, в верхней губе блестело металлическое колечко, а на голове были здоровенные наушники в вязаном чехле. В руке она держала смартфон, куда уходили провода наушников, и тихо копалась в нем то ли сидела в интернете, то ли искала следующий трек. Она слегка покачивала ногой, из наушников плыло громкое ритмичное цыканье и тонуло в тишине коридора. На мое появление девушка никак не отреагировала. Добрый день, поприветствовал я. Тоже на эксперимент?Мне пришлось повторить дважды, прежде, чем девушка вскинула глаза и сняла наушник с одного уха. Чо? спросила она, а затем кивнула: Угу. Сказали ждать тут. А ты уже был? Чего они тут дают-то?Я помотал головой: Не знаю. Увидел объявление, позвонил, сказали приезжать.Девушка рассеянно кивнула и отвернулась. Меня зовут Паша, представился я, садясь рядом на банкетку. Я из медицинского. Кафедра хирургии. У нас объявление висело. Чего говоришь? повернулась девушка, снова сдвинув наушник. Говорю: как тебя зовут? Меня зовут Дженни, ответила она. А по-настоящему?Девушка с презрением пожала плечами. А нафига тебе? Ну, Лена. И что? Ничего, просто спросил... А ты тоже в медицинском учишься? В стоматологическом, ответила она и снова надвинула наушники.Я понимающе кивнул: И у вас тоже объявление висело? На, читай... Дженни сунула руку в карман кофты и вынула смятый листок.Это был в точности такой же листок, который я сфоткал мобильником на доске объявлений кафедры:Вниманию студентов медвузов!Лаборатории НИИ ЦКВГФСБСВП требуются добровольцы для эксперимента с психоактивным препаратом (измененные состояния сознания) оплата 3000 рубНеожиданно открылась дверь, и в коридор выглянул седой бородач в белом халате. Он оглядел нас, затем посмотрел на часы и разочарованно спросил: Что, больше никого? Ну ладно, заходите...Мы прошли в его кабинет. Больше всего он напоминал кабинет главврача: здесь стояла кушетка, напротив нее монументальный стол, заваленный бумагами, а рядом столик с компьютером судя по виду, очень древним. Бородач велел нам присесть на кушетку, а сам уселся за стол, нацепил очки и внимательно нас оглядел. Студенты? спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: Значит, вкратце рассказываю: меня зовут Бурко Данила Ильич, доктор медицинских наук, заведующий кафедрой психофармакологии. Препарат, который мы с вами будем испытывать препарат нового поколения. Не токсичен. На животных проверку прошел, разрешение на эксперимент с добровольцами есть. Если кому интересно, можно посмотреть... Данила Ильич поднял со стола лист бумаги, помахал им в воздухе и положил обратно.Дженни подняла на него взгляд: А эта штука типа ЛСД будет? Все, что надо, расскажу, не перебивайте! строго одернул ее профессор. Теперь по процедуре. Эксперимент займет три дня. Все это время придется пробыть в госпитале в экспериментальной палате. Все удобства есть. Если нужна справка для института дадим. Будем измерять давление, пульс, энцефалограмму снимать. Ну и записывать все ваши ощущения. Вам, как будущим медикам, должно быть интересно. Деньги получите по окончании. Деньги не бог весть какие, но уж какие есть. Профессор развел руками, а затем внимательно оглядел нас поверх очков: Теперь еще такой момент: вы читали табличку на воротах госпиталь военный, ФСБ России. Эксперименты тоже секретные. Поэтому вместе с заявлением об участии в эксперименте каждый подпишет бумагу о неразглашении. Такой порядок. И сразу предупреждаю: неразглашение это значит неразглашение. Чтоб никаких там «Фейсбуков» и прочего. Потому что если выплывет, то и мне будут неприятности, и вам ответственность. С этим понятно?Мы кивнули. Теперь к вам, товарищи студенты, вопрос в лоб: кто-то из вас пробовал наркотики?Дженни нагло вскинула руку. А травка считается? спросил я аккуратно. Все понятно, кивнул профессор. Значит, сразу объясняю: то, что мы испытываем здесь это не наркотик. Это продукт нанотехнологий, который мы разрабатываем двенадцать лет. Мы его называем психоактивным препаратом обратного действия, потому что психику испытуемого он не изменяет. Да ну-у-у-у... протянула Дженни. Я тогда пошла отсюда. А вы что хотели, девушка? возмутился профессор. Поколбаситься, честно ответила Дженни, глядя ему в глаза. Колбаситься, девушка, строго сказал профессор, будете в своих клубах. Вам что, деньги не нужны? Три тысячи? усмехнулась Дженни. Нет, спасибо. Я думала, у вас тут что-то интересное... Типа как Кен Кизи и Тимоти Лири, поддержал я. Добровольцы для экспериментов с ЛСД.Профессор смерил нас таким презрительным взглядом, что я смутился и опустил глаза. Без пяти минут медики, укоризненно сказал он. Как вам не стыдно? Вы молодые, здоровые, чего вам не хватает в жизни? Вам нравится состояние неадекватности? Хотите выглядеть дебилами в глазах окружающих? Вам нравится беспричинный смех, тупость, безумство, галлюцинации, потеря самоконтроля? Да, кивнула Дженни с вызовом. Извините, этим мы здесь не занимаемся, строго сказал профессор. Мы здесь занимаемся абсолютно противоположными вещами. Мы создаем ингибитор обратного действия препарат, который поможет человеку сохранять здравый рассудок даже в искаженной реальности. Это важно для лечения многих психических расстройств. Но это не наркотик. Его принцип обратный. Что-то не пойму вас, сказал я. А в чем его принцип? Принцип я вам не имею права раскрывать по понятным причинам, отрезал профессор. Но еще раз подчеркну, что принцип обратный, чем у наркотика: если изменения реальности происходят, то происходят они не с пациентом, а с самой реальностью.Дженни заинтересовалась. То есть, все-таки происходят? спросила она. Изменения реальности будут? Это нам с вами и предстоит выяснить, внушительно ответил профессор. Я скажу вам честно: на людях мы этот препарат еще не тестировали.* * *Палата, располагавшаяся рядом с кабинетом профессора, оказалась как в пионерлагере десять кроватей в ряд. «Мы думали, больше студентов откликнется», признался профессор. Он представил нам свою ассистентку толстую медсестру Ксению. Она измерила нам давление, взяла анализ крови из пальца, а затем выдала новенькие полосатые пижамы и закрытые резиновые тапки, напоминавшие галоши. Нашу одежду забрали. Пижамы были как в кино у заключенных штаны и куртка в широкую вертикальную полоску ярко-синего цвета. Дженни долго крутилась у зеркала над рукомойником палаты, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, но осталась недовольна. А по мне так ей очень даже шло. Я сказал ей об этом, но по-моему она не поверила.Нам велели ждать. Долгое время ничего не происходило, а затем пришел почему-то охранник. Он был маленького роста и тощий, но бронежилет делал его фигуру внушительной. На нем был черный костюм с нашивкой «ведомственная охрана», а на плече висел потертый автомат с коротким стволом. Охранник прошел в дальний угол и сел на крайнюю койку. Ксения принесла нам на подпись какие-то бумаги, а затем профессор торжественно вынес два одноразовых стаканчика, держа их рукой в резиновой перчатке, долил в каждый воды из крана и протянул нам.Вода в стаканчике казалась абсолютно прозрачной, но мне почудилось, что в глубине что-то клубится едва заметными штрихами, как бывает, когда в кипятке растворяется сахар. Или показалось? Я понюхал стакан, но вода ничем не пахла. Мне стало не по себе, и вся затея показалась идиотской и опасной. Не так я себе это представлял... Ну в самом деле, зачем я в это ввязался? Тоже мне, Кен Кизи. Скажите, а это точно безопасно? спросил я, понимая, что вопрос звучит глупо.Дженни без вопросов опрокинула свой стакан в рот, затем внимательно его осмотрела, слизнула языком капельку, оставшуюся на стенке, и вернула профессору.Настала моя очередь. Вода по вкусу оказалась совсем обычной. В принципе должно быть безопасно, ответил профессор на мой вопрос. Вы пока располагайтесь, отдыхайте. Я буду приходить каждый час навещать вас. А сколько нам теперь ждать? спросила Дженни. Когда что-то почувствуете обращайтесь к Ксении, ответил профессор. Или к Рустаму. Рустам это кто? спросил я. Это я, подал голос охранник.Он разлегся на дальней кровати с карандашом, а перед ним была развернута газета. Наушники мне можно вернуть? спросила Дженни.Профессор покачал головой: Это будет вас отвлекать, нам нужны чистые впечатления добровольцев. Внимательно прислушивайтесь к своим внутренним ощущениям и обо всем, что вам покажется необычным, сразу сообщайте. Договорились? Договорились, произнесли мы с Дженни хором.И профессор вышел из палаты, оставив дверь открытой.Дженни сразу легла на кровать, закинула руки за голову и уставилась в потолок, изучая трещины. Медсестра Ксения зачем-то мыла в рукомойнике наши стаканчики. Некоторое время все молчали. Мне кажется, вдруг произнесла Дженни, не сводя взгляда с потолка, у меня в глазах красные вспышки.Медсестра недоверчиво на нее покосилась. Нет, ну правда! сказала Дженни. Если в потолок долго смотреть.Я лег на кушетку рядом, тоже закинул руки за голову и начал смотреть в потолок. Потолок был неровный и пыльный, с него свисали пылевые сосульки, какие можно заметить только при ярком солнечном свете. Осветительные трубки были приделаны неровными рядами, кое-где не хватало ламп. Еще на потолке был конусный датчик с проводом. А через всю комнату по потолку шла трещина, словно он собирался развалиться над головой, и все ждал момента. Я представил себе эту картину, и мне вдруг стало страшно. Я решил об этом сообщить. Что-то мне страшно, сказал я. Чего вдруг? отозвалась медсестра. Не знаю, Я сделал глубокий вдох. Беспричинно.Медсестра задумчиво цыкнула зубом и ничего не ответила. Вы бы записали это в журнал что ли, предложил я. Я запомню, пообещала Ксения.Я снова уставился в потолок и смотрел так долго, что мне начало казаться, будто он плавно движется на меня как большое одеяло. Я хотел об этом сообщить, но не успел. Вот! крикнула вдруг Дженни. Опять вспышка!И на этот раз я понял, о чем она говорит. И у меня, и у меня! закричал я. Я тоже видел! Вот на том конусе, да? Точно! откликнулась Дженни и радостно повернулась ко мне: Ты правда видел, да?Охранник Рустам звучно раскашлялся из своего угла, а затем произнес: Это датчик пожарный. Там сигнальный диод каждые десять секунд вспыхивает.Мы замолчали. Мне снова показалось, что потолок начинает опускаться, но как-то говорить об этом уже не хотелось.Я встал, подошел к распахнутому окну, облокотился на подоконник и стал глядеть на улицу с пятого этажа. Ярко светило солнце. Внизу под окном темнел битумный козырек парадного крыльца, на нем валялись бутылочные осколки и фантики. Перед входом виднелась асфальтовая площадка справа и слева стояли скамейки, а над ними цвели кусты сирени. Вдали по шоссе неспешно катились грузовики. Из-под козырька появился, бодро перебирая костылями, какой-то парень в военной форме, доковылял до лавки и сел, выставив перед собой ногу в гипсе. Больше ничего интересного не происходило. Один раз на площадку вышли покурить две медсестры в белых халатах, они хихикали о чем-то своем. Парень в гипсе доковылял до медсестер, выпросил у них сигарету и заковылял к скамейке, но медсестры его схватили под руки, развернули и начали что-то строго выговаривать, показывая пальцем на скамейку. Через проходную вошла пожилая дама с авоськой и, прихрамывая, направилась к зданию, на ходу деловито вынимая из авоськи рентгеноснимок. Ничего интересного не происходило. Мягкая конструкция с вареными бобами, вдруг пробасил за моей спиной охранник Рустам, кто автор?Я обернулся. Рустам все так же сидел в дальнем углу, почесывая лоб карандашом, словно и не он задал вопрос. Дженни все так же глядела в потолок. Медсестра Ксения сидела на стуле, рассматривая свои ногти. Вы что-то сказали или мне послышалось? осторожно произнес я. Автор картины, забубнил Рустам, мягкая конструкция с вареными бобами. Сальвадор Дали, вдруг сказала Дженни. У него картина так называлась сумасшедшая. Там локти в пустыне стоят один на другом. Дали? с интересом переспросил охранник. Подходит, как раз четыре буквы... А тогда поэт, восемь букв, вторая «а»?Ему никто не ответил. Бальзак, наконец предположила медсестра Ксения. Не, ответил Рустам, мало букв. Ну, значит Бальмонт, пожала плечами медсестра.Рустам долго шевелил губами, а затем удовлетворенно кивнул и заскрипел карандашом. В палате снова воцарилась тишина. А кормить нас будут? спросила Дженни. Конечно, откликнулась Ксения. Обед у нас в два. Еще три часа до обеда. А здесь какой-нибудь ларек есть, ну печенье купить? спросил я. Нельзя покидать палату, покачала головой медсестра. А что, кому-то хочется есть? Нет, просто спросил. А может, какие-то другие симптомы? с надеждой спросила медсестра. Необычные ощущения? Искажения пространства? Ну или эти, как их... Галлюции, подсказал Рустам.Медсестра обернулась к нему: Галлюцинации, Рустам! Галлюцинации! Не галлюции! Ну ты даешь! Галлюции! Она запрокинула голову, широко распахнула рот и оглушительно захохотала прямо в потолок. Она хохотала долго минуту наверно.Я посмотрел на Дженни. Дженни сидела на кровати, обняв колени, и тоже смотрела на медсестру настороженно. Скажите, а зачем нам здесь охранник с автоматом? вдруг спросила Дженни, когда медсестра наконец замолчала. Рустам? удивилась медсестра. А он к эксперименту не относится. Но вот же он сидит, Дженни раздраженно показала пальцем на крайнюю койку в углу. Он живет здесь, ответила медсестра спокойно. В палате? с ударением переспросила Дженни.Медсестра хотела что-то ответить, но тут в раскрытую дверь заглянул профессор. На голове его теперь была каска с прозрачным забралом, поднятым вверх, а в руках он держал какую-то непонятную штуку не то дрель, не то мясорубку. Ну? бодро спросил он, оглядывая нас с Дженни. Все нормально?Мы покивали. Никаких новых ощущений? Ничего необычного?Я пожал плечами. Дженни промолчала. Что-то они у нас бледные какие-то оба, озабоченно сказал профессор, и повернулся к медсестре: Ты им часика через два температуру померяй.Медсестра кивнула. Вот и чудненько, подытожил профессор. Если что я пока буду во дворе пилить.И ушел. Вскоре со двора до

КОГДА МЕНЯ ОТПУСТИТ